Иностранные религии в Китае - Ислам
Ислам
Ислам проник в Китай в VIII в. В последующие столетия в крупнейших портовых городах Срединной Империи — Гуанчжоу, Цюань-чжоу, Хаичжоу и других местах сосредоточения международной торговли возникли многолюдные мусульманские общины, состоявшие главным образом из персидских и арабских купцов.

Влиятельной политической и экономической силой мусульмане в Китае стали в период владычества монголов, которые рассматривали их как иностранцев, внушавших больше доверия, чем китайцы. Монгольские правители Китая охотно поручали мусульманам руководство государственными финансами и различными торговыми операциями. За время монгольского владычества численность мусульман в Китае резко возросла. Уже с конца XIII в. мусульмане составляли значительную часть населения на северо-западной окраине Китая. Крупные общины появились на равнине Хуанхэ, в Юньнани (долгое время находившейся под управлением чиновников-мусульман) и в других районах. Тогда же, в период Юань, вошло в обиход традиционное наименование китайских мусульман —хуэйцзу.

Минская династия продолжала проводившуюся монголами политику терпимости по отношению к мусульманам. В период правления дома Мин и позднее из среды мусульман вышли ряд известных государственных деятелей, в том числе знаменитый минский мореплаватель и дипломат Чжэн Хэ, несколько видных полководцев, чиновников, поэтов. Китайский двор охотно пользовался услугами своих подданных-мусульман, если те выказывали преданность режиму. В минский период продолжился численный рост и географическое распространение мусульманской общины в Китае. Сложился традиционный для китайских мусульман тип расселения, характеризовавшийся преобладанием небольших изолированных общин, более или менее равномерно разбросанных по всей территории страны. Как говорят в Китае, мусульмане «во множестве рассеиваются, в малом числе — собираются вместе».

Повседневные и тесные контакты мусульман с населением вынуждали их приспосабливаться к местному укладу жизни и перенимать китайскую культуру. Уже в минский период приверженцы ислама повсеместно носили китайское платье, говорили по-китайски, имели китайские имена, строили мечети в китайском стиле и т.д. Однако огромные расхождения между исламскими и китайскими обычаями позволили мусульманам в Китае сохранить отчетливое сознание своей обособленности. Мусульманские общины в китайских городах жили замкнутой жизнью, в которой все было подчинено утверждению религиозной и культурной исключительности правоверных. Впрочем, как некогда буддисты, а позднее и христиане, последователи ислама в Китае были не прочь убедить верхи китайского общества в том, что их вера ничуть не противоречит заветам китайских мудрецов. Так, надпись на каменной стеле в одной из старых мечетей в Шэньси гласит: «Мудрецы имеют один разум и одну истину, так что они убеждают друг друга, не оставляя ни тени сомнения... Великий мудрец Запада Мохаммед жил в Аравии много позже Конфуция, мудреца Срединного Государства. Хотя они разделены веками и землями, у них — один разум и одна истина,..». Ученый-мусульманин XVIII в. в своем апологетическом сочинении утверждал, что бог в исламе есть не что иное, как высшее божество китайской традиции — Шан-ди, поскольку все религии провозглашают «почитание одного бога и одной истины». Другой исламский автор утверждал, что мифический первый правитель Китая Фу Си был потомком Адама и что в глубокой древности «все ученые были мусульманами». Примечательно, что апологеты ислама всячески подчеркивали сходство их религии с учением Конфуция, но третировали даосизм и буддизм как вздорные суеверия.

Тем не менее, в своем кругу китайские мусульмане повсеместно поддерживали основы исламской системы образования, приветствовали друг друга по-арабски, называли друг друга арабскими именами. Свою веру они предпочитали называть не хуэи цзяо, как было принято официально, а Цин-чжэнь цзяо — «Чистое подлинное учение». Неприязнь китайских мусульман к иноверческому окружению была столь сильна, что во многих местах обращенных в ислам китайцев некоторое время заставляли пить соду для очищения от языческой скверны. Что же касается китайцев, то в их среде бытовал стереотипный образ жестокого, коварного, лицемерного и жадного мусульманина. Даже религиозный пыл мусульман получил у них превратное истолкование. Бытовало мнение, что мусульмане в действительности не верят заповедям своей религии, ханжески демонстрируя друг другу свое благочестие — предположение очевидно недоказуемое, но для немусульманского населения весьма привлекательное именно как этнический стереотип.

В целом отношения между мусульманским и местным китайским населением могли носить как мирный, так и откровенно враждебный характер. С конца XVI в. в связи с упадком международной торговли на северо-западных окраинах минского Китая регулярно происходили восстания мусульманского населения. Мусульмане принимали деятельное участие в народных восстаниях, приведших к гибели минской династии. Крупные мусульманские волнения имели место в середине XVII в. и позднее. Как следствие, цинские власти приняли ряд мер, стеснявших свободу вероисповедания мусульман в Китае. В 1731 г. мусульманам было отказано в праве на ритуальное заклание животных, позднее император Цяньлун запретил постройку новых мечетей и паломничество в Мекку. Последующее столетие отмечено серией крупных мусульманских восстаний, подавленных с необычайной жестокостью. Цинские власти постоянно преследовали «мусульманских разбойников» (хуэи фэи), отличая их от добропорядочного «мусульманского народа» (хуэиминъ). Тем не менее на практике, как и в случае с «еретическими» сектами, провести такое различие было нелегко. Неудивительно, что в это время в жизненном укладе китайских последователей ислама появились конспиративные черты: религиозные службы в их кругу подчас отправлялись тайно, многие мусульмане пользовались в общении между собой системой шифров, тайно путешествовали, находя приют у единоверцев, и т.д. На рубеже Х1Х— XX вв. иностранный путешественник в Юньнани отмечал, что местные мусульмане «организованы как тайное общество, и к их религии принадлежит большинство возчиков. В своих поездках они действуют как связные, не возбуждая подозрений благодаря своему занятию».

Ни правительственные гонения, ни попытки ассимиляции мусульман в правление цинской династии не подорвали позиций ислама в Китае. Среди причин живучести мусульманской общины можно указать, во-первых, на ее географическую распыленность и, во-вторых, па ее многоликость. С одной стороны, цинские власти не имели перед собой компактной массы мусульманского населения, которую можно было бы расчленить и тем самым ослабить. С другой стороны, китайские мусульмане выступали одновременно и как религиозная, нередко и как профессиональная группа населения. В результате у властей не было единого критерия квалификации мусульманских подданных. Таким критерием, как в случае с сектами, оказывалось по существу поведение самих мусульман. Пока мусульмане вели себя мирно, они были частью «доброго народа», весьма своеобразной по своим обычаям, по все же не слишком выделявшейся на фоне нестрого этнического состава жителей Срединной Империи. Стоило им взбунтоваться, как в глазах правительства они теряли само право на жизнь.

Китайские мусульмане, которых насчитывается 14 млн., традиционно считаются отдельным народом (на современном языке — «национальным меньшинством»), поэтому власти Китайской Республики и КНР всегда рассматривали мусульманские обряды как обычаи не столько религиозные, сколько национальные. В современном Китае мусульманам разрешается отдыхать в дни их крупнейших праздников — привилегия, которой не пользуются ни буддисты, ни христиане. Даже в годы «культурной революции» в КНР не закрывались мечети. Сейчас в КНР имеются Исламская ассоциация и мусульманские учебные заведения, ежегодно группа мусульман совершает паломничество в Мекку.




Примечение:
Цены, указанные на сайте, могут варьироваться в течение сезона и подтверждаются при бронировании.
 
 
 
 
 
 





Все материалы на данном сайте принадлежат владельцам сайта и защищены закон об авторских правах 2004-2015 ©.